Чёрный Плащ вики
Advertisement

Описание[]

Хоть в обществе Антиплащ считается персоной, не имеющей совести, это не так — ведь, каждый раз, когда знаменитый криминальный гений принимает малейшую дозу алкоголя, совесть Антиплаща оживает... и тотчас начинает злить его.

Сюжет[]

— Укосины! — тишину обыденного Сен-Канарского утра прервал громогласный вскрик Антиплаща, — вы, пятна на скатерти человечества!

Из этого (и многих, многих других) выражений преступника можно было сделать весьма логичный вывод — он был зол. Впрочем, в таком случае Вы бы, Дорогой Читатель, сильно заблуждались: Антиплащ не был разозленным. Нет, он был попросту в ярости.

— Семнадцать преступлений за неделю, — громогласно вскрикнул криминальный гений, одарив других членов Ужасной Пятерки испепеляющим взглядом, — и семнадцать из них "исправил" Чёрный Плащ!

Остальные преступники, присутствующие в помещении, пытались каким-либо способом защитить себя от различных бумаг и канцелярских предметов, летящих в их сторону. Бушрут начал медленно пятиться к выходу, Квага съежился, Мегавольт пытался стать невидимым (что получалось весьма плохо), а Ликвигад предпринимал попытки испариться (это была новая техника, над которой он работал — преступник пытался преобразиться в пар).

Никто из присутствующих "подопечных" Антиплаща не был в восторге от внезапного желания босса перепроверить недельную статистику бедствий, обрушившихся на Сен-Канар. Во-первых, они знали, что несчастий, произошедших по их вине, было непростительно мало, а во-вторых, каждый из них (каждый, кроме Кваги, разум которого последнее время пребывал в неком "особенном" измерении, попадание в которое означало бы для психически здоровых уток полнейший умственный крах), понимал, что если их работа не удовлетворяет шефа, то стоит ожидать большой беды. И вот сейчас, когда Антиплащ, сидящий за огромным, до блеска отполированным столом, смотрел на них воистину зверским взглядом, криминальные гении еще раз убедились в своей правоте.

— Черт побери! — вскрикнул преступник, схватив скомканную бумажку и кинув ею в Мегавольта, — глупые укосины! — в нужный момент Мегавольт успел отвернуться и "ядро" пролетело через Ликвигада, а после этого — попало прямо по лицу Кваги.

Заметив, что он промахнулся, Антиплащ открыл глаза чуть ли не неприлично широко. Поняв угрозу небывалого шумного скандала, Бушрут, наконец, повиновался своему страху — сделав несколько больших шагов, повелитель растений молниеносной открыл дверь и кинулся наутек. Услышав, как их "коллега" удаляется куда-то вперед по коридору, Квага последовал его примеру. Убегая, он прихватил с собой так называемое "Электрофуфло", которое тотчас повиновалось внезапному желанию удалиться из просторной комнаты. А Ликвигад, оставшийся один на один с разъяренным шефом, лишь пожал плечами, желая сделать вид, что все под контролем и побежал вслед за остальными членами "Ужасной Пятерки".

— Укосины, — сквозь зубы повторил Антиплащ. Затем он обвел помещение быстрым взглядом — селезень хотел найти, что еще можно было бы кинуть. Несколько секунд колеблясь между банановой кожурой, которая была в три раза старше его самого и черным носком (истинный окрас которого был светло-серый), селезень выбрал кожуру. Антиплащ торопливо слез со стула, прошел по комнате и уже хотел было взять нужный предмет в руки, как вдруг совершенно случайно заметил небольшую, картонную коробочку, лежащую в углу. Когда преступник подошел к ней поближе, он заметил, что надпись на вещице гласила "Конфеты от Скруджа МакДака". Скорее всего, это были сладости, украденные из супермаркета две недели назад (На самом деле лакомство принадлежало Мегавольту, желающему, как он сам выразился, "поздравить свою сороко-ваттную подружку с Днем Святого Валентина". Но, так как Антиплащ являлся персоной, получающей удовольствие от уничтожения чужого счастья, он "конфисковал" подарок у "коллеги". В тот же самый день Мегавольт сообщил, что "прекрасная лампочка" его бросила).

Зло усмехнувшись, Антиплащ схватил коробочку, быстрым, почти варварским движением открыл ее и вытащил оттуда одну из конфет. Не задумываясь о последствиях, преступник кинул сладость себе в клюв, вдоволь насладился ее вкусом... спустя две секунды он ее проглотил.

И это была его величайшей ошибкой.

Сначала криминальный гений почувствовал себя как-то... неправильно. По его коже прошелся некий мороз, заставляя некоторые перья встать дыбом (если так можно выразиться). Клюв начала колоть некая невидимая игла, а пальцы селезня затряслись.

К сожалению, все эти симптомы были преступнику знакомы...

— Проклятье, — пробурчал он. Быстро развернув коробку со сладостями, Антиплащ начал читать состав разных видов конфет, — "карамельная помадка", "вишневый сироп"... так-так-так... о нет! Черт, черт, черт — "ликерный крем"! Нет!

Селезень всей своей душой пожалел о содеянном — как же он мог употребить алкоголь? Конечно, доза была сравнительно маленькой и можно было надеяться, что его "пронесет"... но Антиплащ не был в этом так уверен.

К сожалению, вскоре его подозрения подтвердились — начали появляться первые вестники возникающей проблемы. Ужасно заболела голова, пальцы затряслись в несколько раз сильнее, перед глазами начали появляться разноцветные круги и вдруг "картинка" потемнела: Антиплащ потерял сознание.

Возможно, на данном моменте мне стоит прервать повествование этой, на первый взгляд, невероятной истории. Нет, ужаснейший преступник Сен-Канара не упал в обморок только из-за того, что принял крохотную дозу алкоголя и нет, организм Антиплаща к таким напиткам "относился" весьма сносно. На самом деле корень проблемы был гораздо глубже, чем может показаться на первый взгляд.

Дело в том, что ключом к успеху на криминальном фронте крылся в том, что Антиплащ являлся селезнем без совести. По-крайней мере, без такой совести, какую привыкли представлять большинство людей. На самом же деле его совесть — единственная добрая деталь сознания, будучи "отделенной" от остальной психики селезня на протяжении нескольких десятилетий, сформировалась чуть ли не до совершенства. Именно так: все эти годы она "обитала" в подсознании — отдельной от остального ума "сфере", которую мы не в силах контролировать. То, что находиться в нашем подсознании имеет свойство "появляться" во время сна, так как именно подсознание создает то, что мы созерцаем во сне. Так вот, за множество лет обитания в подсознании совесть Антиплаща обрела свои собственные черты и даже что-то отдаленно напоминающее характер. Однажды, когда преступник выпил лишнего (насколько это было "лишним" судить лишь Вам — он танцевал на столе, крича, что является "легендарным селезнем-вампиром Крякулой"), невидимая граница между сознанием и подсознанием была задета, что повлекло с собой то, чего следовало ожидать: совесть материализовалась как бы "в отдельности" от его тела и стала чем-то похожим на привидение. Она сделала Антиплащу жесткий выговор и тотчас удалилась. К сожалению, он не придал этому значения, так как на следующий день продолжил "бесконечную вечеринку". На сей раз совесть смогла задержаться подольше — она завела с ним полноценный разговор (что показалось общественности несколько странным, так как единственной персоной, которая могла видеть совесть был сам Антиплащ). После их третей встречи она заявила, что теперь у нее есть полноценное имя, которое стоит писать с большой буквы — Совесть (будто это что-то меняло). С каждой их встречей Антиплащу требовалось все меньше и меньше алкоголя, чтобы повстречать "чудесную утку". В конце-концов нужная доза эволюционировала до крохотного количества, которое содержали алкогольные конфеты.

Подводя итог: Совесть являлась чем-то очень похожим на прекрасно сделанную галлюцинацию, но от этого ее отличала лишь одна особенность — она всегда вела себя одинаково, но при этом каждый раз находила новую деталь поведения Антиплаща, которая ей крайне не нравилась.

Когда криминальный гений очнулся от бессознательного состояния, он заметил рядом с собой до боли знакомую личность. Быстро вскочив на ноги, Антиплащ одарил Совесть испепеляющим взглядом.

Это была довольно странная утка, внешний вид которой не поддается описанию. Стоит начать с того, что ее клюв являлся неестественно длинным и необычайно острым, но, как не странно, данный факт совершенно не портил общее впечатление о ее лице. Во-вторых, глаза Совести всегда были открыты невероятно широко, а брови, находящиеся слишком высоко, заставляли Антиплаща считать, что это утка, в независимости от обстоятельств, выглядела пораженной и даже шокированной. Ее волосы в любое время были собраны в строгую прическу, из которой не выбивалась ни единая прядь. На голове Совести всегда находилась до неприличия большая шляпка, на которой красовались несколько десятков крохотных деталей, главным качеством которых была одна эксцентричная особенность — они... двигались. Да, именно так, Совесть регулярно надевала громоздкий головной убор, способный разозлить его еще больше, чем фотографии милых, пушистых котят. Иногда криминальный гений искренне удивлялся, как она вообще может надевать данный предмет, при этом не сгорбившись от его тяжести. Еще несколько деталей о туалете Совести: та предпочитала одевать до невозможности пышные платья кислотных оттенков, "украшенные" пятнами.

— Ах, Антиплащ, — воскликнула дама, всплеснув своими тощими руками, — Я приветствую тебя!

Сразу после этого она (не без невероятных усилий) сняла многострадальную шляпу и сделала импровизированный поклон. Наклонив свою голову, Совесть уделила ногам своей "жертвы" крайне недовольный взгляд. Наконец, выпрямившись, призрачная утка произнесла:

— Во-первых, друг мой-умалишенный, когда ты в последний раз принимал душ? А во-вторых: почему ты не снял головной убор в присутствии леди? — ее голос звучал так самоуверенно и, одновременно, так сдержанно, что подлил в огонь злости Антиплаща масло ярости. 

— Во-первых, — произнес преступник, подавляя острое желание сомкнуть пальцы на ее шее, — я принял попростуумопомрачительный душ, когда вчера вечером с моста упал в ледяную воду ближайшего канала. Во-вторых: я не сниму шляпу даже если ко мне подойдет Памела Крякансон.

Совесть пожала плечами, параллельно надевая собственный головной убор.

— Возможно, мисс Крякансон не желает знаться с тобой именно из-за того, что ты не соблюдаешь столь элементарные нормы этикета.

Когда она повернулась спиной к своему собеседнику, Антиплащ схватил самый тяжелый предмет, находившийся поблизости (которым, к слову, являлась стеклянная бутылка минеральной воды) и уже поднял руку, желая разбить данную вещь о голову Совести, как вдруг та резко ступила вперед, и бутыль рассекла лишь воздух.

— Ужасный кабинет, друг мой-сумасшедший. Окно слишком большое — вдруг кто-то выпадет сквозь него?

Селезень снова поднял руку, но Совесть, будто ожидающая такое злодейство, сделала шаг вправо.

— Да, к слову, об ужасных местах... скажи мне, когда ты в последний раз посещал Антимир?

Она неожиданно повернулась лицом к своему собеседнику, чуть не поймав того с поличным — криминальный гений в третий раз попытался расправиться с надоедливой уткой.

— Две недели назад, — весьма неохотно ответил Антиплащ, чувствуя подвох в данном, на первый взгляд, невинном вопросе.

Совесть ахнула, и, как показалось селезню, ее напудренное лицо стало еще бледнее.

— Две недели назад? — она выкрикнула эти слова настолько громко, что Антиплащ попытался прикрыть свои уши, — Это немыслимо! Ох-ох-ох, неужели ты поступаешь так эгоистично? Вдруг Антигусёна страдает от голода, или холода, или скуки, или — что еще хуже! — она заболела?

Если бы в данный момент кто-то решился посмотреть в глаза Антиплаща, он бы тотчас отвел взор, ужаснувшись воистинузверского взгляда преступника. Казалось, будто сейчас он был гораздо злее и яростнее, нежели обычно, к тому же, странный, маниакальный блеск стал до невозможности ярким.

Он не ответил, хотя с радостью бы закричал на весь Сен-Канар, используя в своем довольно длительном вопле множественные непечатные выражения, из которых можно было бы составить новую азбуку.

— Ты один из самых плохих опекунов на свете, — поставив руки в боки, произнесла Совесть, — Возможно, хуже тебя лишь... лишь... хм... — на секунду она задумалась, — видишь, я даже не могу придумать, кто мог бы быть хуже тебя! Да, к слову, о семейной жизни... вот уже на протяжении многих недель я хочу задать тебе вопрос: когда же Антигусёна получит мамочку?

Антиплащ сжал кулаки так сильно, что почувствовал, как длинные ногти впиваются в кожу ладоней.

А Совесть, не замечающего очевидной злости собеседника, продолжила:

— ...я считаю, Антиморгана тебе не подходит, обыкновенная Моргана тоже. Как насчет Кляксы Феникс? Она довольно красива и, хм, находчива. Быть может, тебе больше по вкусу другие дамы? Что ты думаешь по поводу доктора Сары Беллум? Она умная и... э-э-э... умная. Но что же мы все время болтаем о темноволосых леди! Возможно, тебе приглянулась какая-нибудь светловолосая уточка...

Дав Антиплащу секунду на ответ (который тот, впрочем, не предоставил), Совесть самозабвенно продолжила:

— Так или иначе, но факт остается фактом — тебе срочно нужно обзавестись девушкой. Знал бы ты, какие слухи ползут по городу из-за того, что ты вечно прибываешь в мужском обществе и никогда не ходишь ни в один derriere*...

Тем временем криминальный гений, который, как могло показаться со стороны, мог в любой момент взорваться от злости, открыл клюв, желая дать полноценный ответ. Но Совесть, быстро вытащившая на свет небольшой пергамент, резко сунула в рот собеседника одну из шоколадных конфет которые были разбросаны по полу.

— Кхм, кхм, — театрально прочистив горло, она поднесла лист ближе к глазам, — Я давным-давно составляю список, в котором пытаюсь выразить все свои жалобы. Что ж, мне кажется, что настало время зачитать его. Итак... — дерзкая утка положила в рот Антиплаща очередную сладость, — Во-первых, сей же час перестань бороться с Чёрным Плащом, — когда селезень непонимающе поднял бровь, собеседница объяснила: — Тебе давно стоит уничтожить его! Во-вторых — ты догадываешься о том, что о тебе сняли мультсериал, а тебя лишили гонорара? В-третьих...

К сожалению (или же к счастью) Совесть не смогла продолжить начатое предложение: Антиплащ рекордно быстро прожевал и проглотил конфету, а затем — душераздирающе закричал, выражая во многих нечленораздельных выражениях всю свою ненависть к собственной совести (которая, в свою очередь, от неожиданности выпустила пергамент из рук. Казалось, что даже движущиеся детали на ее шляпе застыли на месте).

Возможно, эта довольно странная сцена некоторым людям показалась бы даже несколько мрачной, если бы не один факт. О, сей факт полностью менял эту ситуацию, поворачивая ее на сто восемьдесят градусов.

Дело в том, что у захлопнутой двери в кабинет босса находились все остальные члены Ужасной Пятерки, подслушивая шефа.

— Антиплащ опять кричит на самого себя? — вопрошал Бушрут, который (так же, как все остальные жители Сен-Канара), не видел и не слышал Совесть.

— Похоже на то, — произнес Мегавольт, смотрящий в замочную скважину, — Признавайтесь, кто подпустил его к алкоголю?


____________

Прим. автора: (*) La derriere — термин, которым иногда (крайне редко) обозначают дома увеселений.

Ссылки[]

https://ficbook.net/readfic/854350

Advertisement