Чёрный Плащ вики
Advertisement

Описание[]

Квагги ворвалась в лабораторию крохотным вихрем, сметая всё на своём пути; Квагги принесла с собой беспокойно-задорный стук игрушечных трещоток, огненно-дерзкую красноту волос и стойкий запах дешёвого табака. Квагги распахнула дверь одним махом, решительно ввалилась внутрь — и в лаборатории сразу стало много Квагги, очень, очень, очень много Квагги — и мало всего остального.

Сюжет[]

Когда дверь лаборатории со скрипом отворилась, Мегавольт даже не понял сразу, что к нему кто-то пришёл; некого, совершенно некого было ему ждать сегодня. Вряд ли Чёрный Плащ явился бы его добить — сейчас, сразу после того, как Великолепная Пятёрка потерпела сокрушительное поражение от Уток Правосудия, в этом не было совершенно никакой нужды: Мегавольт был повержен, Мегавольт был жалок и слаб... Мегавольту самому было противно от собственной слабости.

И он определённо не хотел никого сейчас видеть.

Но гостя — а точнее, гостью — желания Мегавольта определённо не интересовали.

Квагги ворвалась в лабораторию крохотным вихрем, сметая всё на своём пути; Квагги принесла с собой беспокойно-задорный стук игрушечных трещоток, огненно-дерзкую красноту волос и стойкий запах дешёвого табака. Квагги распахнула дверь одним махом, решительно ввалилась внутрь — и в лаборатории сразу стало много Квагги, очень, очень, очень много Квагги — и мало всего остального.

В том числе Мегавольта.


***


Она стоит перед ним и дерзко ухмыляется, обнажая красивые ровные зубы — почти такие же, как и у её любимых игрушек-челюстей. Короткие волосы, едва прикрывающие уши, окрашены в два цвета: слева — обжигающе-красные, справа — ледяняще-синие, и на линии пробора один цвет сменяет другой сразу, мгновенно, без всяких полутонов. Невысокая фигура обтянута, как обычно, тонким клоунским трико — красно-синим, под цвет волосам; Мегавольт невольно бросает взгляд на её аппетитные округлые груди — сначала на красную, потом на синюю — и тут же отводит глаза, несколько смутившись.

– А вертолёт летел, колёса стёр-рлися! А вы не ждали нас, а мы припёрр-р-рлися! – скрипуче-клоунским голосом декламирует Квагги, в патетическом жесте вытягивая вперёд правую руку.

Он уже хочет сказать ей какую-нибудь дежурную колкость, но взгляд снова падает на её лицо — и Мегавольт понимает наконец, почему ему всё время кажется, что что-то здесь не так; понимает, что сегодня у неё синие — не только лицо и костюм. На половину девичьей скулы расплылся лилово-голубой синяк — настолько омерзительно-неестественный, что и не сразу поймёшь, что это; мало ли, просто элемент нелепого грима...

Но это не грим.

И это... выглядит... неприятно. Не потому, что портит симпатичное девичье личико; просто Мегавольт слишком хорошо знает, как именно Квагги заработала этот синяк — и воспоминания о недавнем унижении проносятся перед внутренним взором издевательски-яркими картинками.


***


Он лежал на полу в луже, выплеснутой Ликвигадом, и не мог, казалось, даже пошевелиться из-за пронзавшей тело боли; перед глазами всё плыло — но всё же Мегавольт видел, как выезжает из бока Суперкряка боксёрская перчатка на пружине, как жёстко, с размаху бьёт она Квагги в лицо... Расправу сложно было назвать чрезмерно жестокой — они сами обходились с пленными Утками Правосудия куда хуже; но всё же когда девушка в клоунском трико рухнула на пол, сдавленно захрипев, Мегавольт почувствовал... настоящую злобу.

От собственной ничтожности.

От беспомощности.

От того, что они все вчетвером купились на сладенькие байки этого пройдохи Антиплаща, который как раз сейчас рванулся к лифту, намереваясь улизнуть, бросив своих союзников. Который с самого начала собирался забрать у них всю добычу. Который... который самым откровенным образом запудрил им мозги, словно дошколятам. Они все были такими бесконечно жалкими — будто злодеи из какого-нибудь детского мультика, чьи коварные планы вечно рушатся из-за непроходимой глупости.

Мегавольт хотел вскочить на ноги, врезать Суперкряку по жестяной башке так же — изо всех сил, с размаху.

Но уже не мог.


***


В самой по себе командной работе были, впрочем, приятные моменты.

С Ликвигадом они, признаться, откровенно не ладили — воде и электричеству вообще вряд ли суждено найти общий язык; зато Квагги, неутомимая Квагги тянула его за собой решительно и упорно — и Мегавольт жадно питался её неуёмной, жгучей энергией. Поначалу, конечно, было не так уж просто. Он привык неделями безвылазно сидеть в лаборатории, конструируя очередное хитроумное устройство, десятки раз перепроверяя все расчёты; она же, иррациональная, взбалмошная, ничего рассчитывать не умела вообще — и вечно умудрялась на пустом месте ввязываться в самые неожиданные драки и авантюры. Это казалось странным, даже диким; но как-то раз, когда в пылу битвы Кваг выкрикнула в лицо врагу какую-то колкость — Мегавольт вдруг понял, что ему нравится её задорно-громкий голос; с того момента работать вдвоём стало легко и просто — будто кто-то щёлкнул невидимым рубильником.

Кваг курила дешёвые крепкие сигареты; смеялась громко, развязно, широко открывая рот — обдавала Мегавольта резким запахом табака. Теоретически он понимал, конечно, что подобное зрелище должно ему казаться вульгарным и пошлым — вот только не казалось почему-то. 

Антиплащ курева терпеть не мог — в его присутствии Квагги не решалась не то что достать сигарет, но и даже выскользнуть потихоньку на балкон; пару часов без курения — и запах табака становился не таким удушающе-резким, и когда она подходила близко, Мегавольту казалось, что от неё, кроме сигарет, пахнет чем-то ещё.

Чем-то убаюкивающе-тёплым; почему-то приятным.

Он подходил ещё на полшага ближе, воровато втягивал воздух носом; затем Кваг взрывалась грубым хохотом после какого-нибудь пошлого анекдота, рассказанного Бушрутом — и Мегавольт поспешно отступал назад, и сам себе казался слишкомсумасшедшим, и снова прятался в раковину своей теории вульгарности.

А ещё она говорила иногда, что они двое — отличная команда; Мегавольт в такие моменты чувствовал себя одновременно и злобным гением, который не сегодня-завтра захватит мир, и немного робким студентом, боящимся девушек — таким, каким был когда-то в университете. Он первым не мог ни к кому подойти, так и не научился знакомиться; признаться, дебри науки всегда казались ему понятней и ближе, чем эти странные, странные, странные создания. Но Кваг... Кваг сама приходила к нему иногда ночью, когда остальные уже спали; Мегавольт сидел на кухне штаба, пил противный остывший чай — и вечно что-то чертил, придумывал, проектировал... Он верил Антиплащу, он верил в их триумф — но мозг упрямо просил постоянной работы; и плевать, что половина схем прямо из-под карандаша летела в мусорное ведро — свою службу они уже ему сослужили. 

Кваг ставила чайник, без слов подливала в кружку Мегавольта кипяток; затем садилась напротив — и интересовалась насмешливо-хитро: – Ну что, умник, опять бумагу мараешь? – и от её грубоватого тона Мегавольту почему-то совсем не было обидно.

Он рассказывал об очередной хитроумной машине — умалчивая, признаться, о том, что половину конструкции ещё не придумал, а для второй в жизни не раздобудет деталей. Кваг тут же принималась вдохновенно мечтать, придумывая, как они захватили бы мир при помощи этой штуковины; кружилась по кухне, торжествующе смеясь, с размаху плюхалась на табуреты или кухонный стол, жалобно скрипевший под её весом; порой неосторожным жестом смахивала со стола чертежи — и они суетливыми белыми птицами пикировали вниз на ободранный линолеум...

Смотрела на Мегавольта безумными зелёными глазищами, блестевшими в тусклом свете настольной лампы — и он почему-то сам себе казался чертовски умным, буквально гением. И зачем им двоим, казалось бы, Антиплащ?..

Жаль, что наутро этот вопрос почему-то никогда не приходил ему в голову.


***


Она стоит перед ним и дерзко ухмыляется, обнажая красивые ровные зубы; Мегавольт хочет, действительно хочет сказать ей какую-нибудь дежурную колкость — но у него почему-то не выходит. И вроде бы она такая же, как и всегда — красно-синяя Квагги, грубая, безбашенная, безумная; она и сама не вспомнит наверняка, что не так у неё с лицом, если спросить. Но на Мегавольта вдруг накатывает острое чувство неправильности всего происходящего — он сам не знает, почему; но в такой момент невозможно вести себя как обычно, совершенно, совершенно невозможно.

Он встаёт со стула — и резким, неуклюжим движением сжимает во вспотевшей ладони её короткие пальцы; Кваг глядит на него с удивлением — кажется, впервые за всё время знакомства. И она, кажется, долго не курила — потому что он опять слышит тот убаюкивающе-тёплый запах; подходит ещё на полшага ближе, воровато втягивает воздух носом...

И вроде бы она такая же, как и всегда — красно-синяя Квагги, грубая, безбашенная, безумная. Кажется, за то время, что они работали на Антиплаща, Мегавольт изучил её до мельчайших деталей — так, что мог бы изобразить на каком-нибудь из своих чертежей; но сейчас он смотрит-слушает-вдыхает так жадно, будто видит её впервые — но зачем-то хочет как можно точнее запечатлеть в памяти её образ. Так, не забыть, не забыть: у неё короткие волосы, едва прикрывающие уши, слева — огонь, справа — лёд, чёткой границей линия пробора; искристо-безумные зелёные глаза, до невозможности тонкое трико, чуть дрожащие в его ладони прохладные пальцы...

И тёплые губы.

Удивительно тёплые.

Ссылки[]

https://ficbook.net/readfic/1362694

Advertisement